Выборы в Думу и демократия
Одним из наиболее критикуемых пунктов программы политических реформ Владимира Путина стало предложение о переходе к избранию Государственной Думы исключительно по пропорциональной системе, то есть – по партийным спискам. Оппонентам российского президента внутри страны и за рубежом эта новация не понравилась по двум основным причинам: якобы она призвана создать особые преимущества для прокремлевской «Единой России» и подвигнуть Россию к авторитаризму.
В мире еще не придумали ни одной совершенной системы выборов, и у «пропорционалки» тоже есть свои недостатки. Но они вовсе не в том, о чем говорят критики Путина. И, напротив, аргументы критиков можно было бы признать курьезными или безграмотными, если бы не было понятно, что речь идет об открытой политической борьбе, в которой доказанность аргументов – отнюдь не самое главное.
Если бы речь шла о создании преимуществ для «Единой России», необходимо было бы сохранить прежнюю систему избрания депутатов. Ведь, получив на выборах в Госдуму в декабре прошлого года чуть больше 30% голосов, она обрела конституционное большинство - более 2/3 мест - исключительно благодаря депутатам-одномандатникам, которые пополнили ее ряды для сохранения собственных лоббистских возможностей. Если бы на прошедших выборах использовалась пропорциональная система, «Единая Россия» могла не получить и простого большинства, не говоря уже о конституционном. И невозможно даже представить ситуацию, когда бы на будущих выборах эта партия при пропорциональной системе сохранила бы в Думе свои нынешние позиции. То есть, если избирательная реформа кому-то невыгодна, то как раз «Единой России». А выгодна она как раз небольшим партиям, не имеющим сейчас широкого представительства в одномандатных округах. Не случайно пропорциональную систему так поддерживают и Владимир Жириновский, и Дмитрий Рогозин, и Григорий Явлинский.
Мнение о ее антидемократическом характере – это вообще из разряда большого недоразумения или большой лжи. Именно эта система – возьмите любой учебник по политической теории – считается более демократичной, поскольку лучше обеспечивает представительность парламента, его способность отразить всю палитру общественных настроений. Это легко объяснить на пальцах. Представим обычную для наших выборов ситуацию, при которой в одномандатном округе кандидат от партии А набрал 30% голосов, от партии Б – 25%, от В – 20%, от Г – 15%. Победитель получает все, и в парламенте оказывается представитель 30% избирателей, тогда как оставшиеся 70% бюллетеней идут в мусорную корзину. Теперь представим себе такой же расклад при голосовании на выборах по пропорциональной системе. В парламенте будут представлены сразу четыре партии, за которые проголосовало 90% избирателей (А+Б+В+Г).
Именно поэтому в подавляющем большинстве демократических государств при выборах нижней палаты парламента используют пропорциональную систему. Чтобы не быть голословным приведу далеко не полный список таких стран: Австрия, Аргентина, Бельгия, Болгария, Бразилия, Дания, Израиль, Исландия, Испания, Латвия, Люксембург, Нидерланды, Норвегия, Парагвай, Перу, Польша, Португалия, Румыния, Сербия и Черногория, Словакия, Турция, Украина (в новой редакции закона о выборах), Уругвай, Финляндия, Хорватия, Чехия, Швейцария, Швеция, Эстония, ЮАР… Хватит? Ни к одному из этих государств никто и никогда не предъявлял претензий по поводу демократизма процедуры избрания их парламентов. Добавлю лишь, что и Европейский парламент, вносящий немалую лепту в хор критиков России, избирается по пропорциональной системе.
Если эта система и заслуживает критики, так это за неспособность в полной мере обеспечить представительство интересов отдельных регионов; а также за поощрение небольших партий, ориентирующихся на преодоление определенного процентного барьера (7% в нашем случае), а не на апелляцию к большинству нации (как это вынуждены делать, например, республиканская и демократическая партии США, которым в условиях мажоритарной системы постоянно нужно стремиться к преодолению 50-процентной планки в каждом штате или округе). Однако и здесь не все так однозначно плохо.
Поскольку пропорциональная система применяется в мире уже давно, придумано немало способов обеспечения региональных интересов. Так, можно заложить требование обязательного разделения партийных списков на региональные группы с обязательным включением в них кандидатов от всех субъектов Федерации. Другой способ – избрание верхней палаты парламента именно от регионов. Возвращение к системе прямых выборов сенаторов полностью компенсировало бы недостаточность регионального представительства в нижней палате, коей является Дума.
Что же до поощрения «пропорционалкой» небольших партий, то здесь, по большому счету, нам не до жира. Партий, апеллирующих сразу к 50% населения, у нас нет, и мы их не скоро дождемся. Многие не без оснований считают, что у нас вообще отсутствуют настоящие политические партии. До сих пор большинство кандидатов на посты президента, губернаторов, мэров, депутатов законодательных органов – беспартийны. И Россия – единственная демократическая страна в мире, где это так. И если так будет и дальше, партии никогда не сложатся. Смысл предложенной Путиным реформы заключается именно в том, чтобы сделать партии единственными участниками избирательного процесса, что в течение ближайшего избирательного цикла создаст нам полноценную партийную систему.
И партии будут тем сильнее, чем больше цена приза, за который они соревнуются. Когда выяснилось, что заксобрания регионов будут избирать губернаторов по представлению президента, сразу же в кампании партий на местах включились очень серьезные люди. А когда центральное правительство и президентские структуры станут партийными, тогда и партии будут настоящими.
К этой цели можно было идти и другим путем, например, через введение чисто мажоритарной системе с выдвижениями кандидатов только от партий (откровенно говоря, мне это всегда было больше по душе). Но, по большому счету, это вопрос вкуса, а не выбора стратегии развития по демократическому или авторитарному пути.
В.Никонов
© Copyright Фонд "Политика", 2003