Под знаком рубля
Когда несколько недель назад авторитетные члены Общественной палаты предложили чиновникам использовать в своих выступлениях «рубль» вместо «доллара» или «евро», а цены в стране устанавливать не в у.е., а тоже в рублях, это вызвало настоящую бурю эмоций и возмущения. Трудно вспомнить какой-либо другой шаг Общественной палаты, встретивший столь резкое противодействие. Кто только не оттоптался в прессе, особенно в либеральной, по поводу посконности, местечковости, кондового патриотизма, экономической безграмотности и т.п. Более того, эта «рублевая» инициатива, оформленная в виде законопроекта в Госдуме, в прошедшую среду натолкнулась на однозначно отрицательное заключение правительства. В кабинетах нашей исполнительной власти упрямо считают бюджет в долларах, потом переводя в рубли, а все валюты из корзины СКВ по-прежнему упоминаются в речах самых высокопоставленных государственных деятелей далеко не только тогда, когда их упоминание абсолютно оправдано (внешний долг, золовалютные резервы). В чем суть дела, и кто здесь прав?
Привычка считать в долларах и у.е. появилась в те достопамятные времена начала 90-х, когда рубль по праву назывался деревянным, а инфляция измерялась тысячами процентов. Покупатели не успевали не только за ценами, но даже за их подсчетом в ежедневно дешевевшей нацвалюте, продавцы – не успевали менять ценники, а правительство – пересчитывать бюджет. Отсюда – у.е. Такое случалось не только в России, но и в ряде развивающихся стран, переживавших периоды хозяйственной разрухи и гиперинфляции. Подсчеты в долларах – всегда свидетельство крайней слабости экономики и комплекса национальной неполноценности, прежде всего, в отношении собственной валюты.
В стабильных и развитых странах никому не придет в голову считать цены, бюджет и экономические показатели в валютах других государств. Американского политика, оперирующего евро или йенами сочтут ненормальным (никто просто не поймет, о чем это он?) и непатриотичным, после чего он на ближайших же выборах перестанет быть политиком. То же произойдет с французскими или немецкими политиками, рассуждающими в долларах или рублях. В английских газетах доллары упоминаются лишь когда речь идет об американской экономике, но при этом сразу же в скобках переводятся в фунты.
Увы, у наших политиков с гайдаровских времен мозги устроены иначе. И это не так безобидно.
Не только потому, что является признаком национальной ущербности, свидетельством ориентированного вовне сознания. Не только потому, что запутывает рядовых граждан, подавляющее большинство которых считают в рублях и воспринимают оперирующих долларами членов правительства как инопланетян. Не менее серьезно – люди несут прямые убытки.
Многие магазины и предприятия сферы услуг держат цены в у.е. («почему правительству можно, а нам нельзя?») Поскольку рубль в последнее время заметно укрепляется по отношению к остальным валютам, людям приходится платить гораздо больше – уже далеко не деревянных – рублей.
Не секрет, что многие работодатели («почему правительству можно, а нам нельзя?») номинируют зарплату сотрудникам в долларах. А доллар-то падает… Работодателю хорошо, но работникам – наоборот.
Есть у проблемы и макроэкономический аспект. Приученное к доллару население в нем и сберегало. Доллары дешевеют, люди усиленно начали от них избавляться. Значит, Центробанк вынужден их в ускоренном темпе покупать, эмитируя для этого дополнительные рубли, что может обернуться для нас ростом инфляции, то есть – цен.
Переход на рублевые экономику и мышление абсолютно необходим для превращения рубля в настоящую свободно конвертируемую валюту. Это нужно не только для того, чтобы россияне могли спокойно ехать с рублями в любую страну, и там менять нашу валюту на местную, что само по себе неплохо. Без конвертируемости рубля и превращения его в одну из мировых резервных валют не может быть полноценного вхождения России в клуб действительно великих держав, выполняющих функции головного мозга планеты.
Нас можно поздравить: с завтрашнего дня – с 1 июля – рубль становится конвертируемым. В четверг окончательное решение об этом приняло правительство, следуя указаниям Владимира Путина. Но рубль конвертируем только с точки зрения внутреннего законодательства. Теперь нужно, чтобы таковым его признали в остальном мире. Автоматом этого не произойдет, многое зависит от нас самих. Несколько важных шагов недавно предложил президент, например, организовать на территории России биржевую торговлю нефтью, газом и другими товарами с расчетом в рублях. По оценкам экспертов, подобным образом через какое-то время может торговаться до трети российских энергетических ресурсов.
Кстати, опять критики власти назвали эту инициативу бессмысленной, потому что, якобы, нет никакой разницы, где будет торговаться российская нефть – в Роттердаме или Москве. Разница есть. Торговля внутри страны облегчит российским производителям размещение свободных объемов энергоносителей. Центральные банки стран-импортеров вынуждены будут держать часть золотовалютных резервов в рублях. И в этом случае у Центрального банка Российской Федерации появится возможность получать то, что называют эмиссионным доходом. Просто за счет эмиссии рублей (что в данном случае является не инфляционным). Это повысит статус рубля. А зарубежные правительства будут внимательнее относиться в России, так как их центральные банки вложили средства в российскую валюту. И это уже серьезный инструмент большой политики.
Но, чтобы все это состоялось, не надо самим унижать собственную валюту. Поэтому-то вчера Государственная Дума приняла сторону скорее Общественной палаты, чем правительства, рассматривая поправки к законам «О правительстве РФ» и «О защите прав потребителей».
И последнее. На днях в Нью-Йорке я беседовал с одним из руководителей крупнейшей инвестиционной компании, которая в тот момент выводила деньги с падающих фондовых рынков развивающихся стран. Я его спросил:
- Хорошо, вы акции продаете, а во что вкладываете вырученные средства?
- В рубли, - не задумываясь ответил банкир. – Едва ли не самая надежная валюта в мире, стабильнее доллара или евро.
Вот так. От комплексов пора избавляться.
В.Никонов
© Copyright Фонд "Политика", 2003