Интервью "Родной газете"
- Вячеслав Алексеевич, первая половина ноября проходит для внешней политики России с сильным «восточным уклоном»: поездка секретаря СБ Игоря Иванова в Иран, визит в Москву президента Узбекистана и подписание союзнического договора, блиц-визит президента России в Турцию на открытие трубопровода «Голубой поток», участие Владимира Путина в саммите АТС, его визиты в Южную Корею и Японию. Справедливо ли говорить, что после сильного американского и европейского крена в 90-е годы Россия переходит к сбалансированной политике на Западе и на Востоке?
- На мой взгляд, неверно говорить, что во внешней политике 90-х годов существовал американский и европейский крен. И тогда не раз заявлялось, что наш главный приоритет - отношения с ближайшими соседями, СНГ. На втором месте шло европейское направление. Американское оставалось третьим- четвертым. Очень часто оно уступало нашим достаточно интенсивным отношениям с азиатскими гигантами. Индия - единственный большой провал. Из-за состояния здоровья за восемь лет Борис Ельцин так и не смог доехать до Дели, где его ждали с 1991 года.
Российская внешняя политика является многовекторной. Экономически мы действительно в гораздо большей степени связаны с Европой, чем с Азией. На долю Евросоюза приходятся практически две трети нашей внешней торговли, а активный выход на рынки Востока – вопрос будущего и связан он с реализацией трубопроводных энергетических проектов.
Вместе с тем, в последние годы происходят события, свидетельствующие о росте активности на восточном направлении. Это связано с созданием ШОС, укреплением российско-индийского сотрудничества. Владимир Путин стал активнее участвовать в деятельности азиатско-тихоокеанских структур. Внимание к Востоку растет, что вполне оправданно: в Восточной Азии живет более половины человечества.
- Помимо экономики, «восточное» направление российской политики чем-то (безопасность, наука и техника, гуманитарные контакты) принципиально отличается от «западного»?
- В сфере безопасности наши контакты с восточными странами осуществляются на двусторонней основе, тогда как в Европе есть возможность иметь дело с многонациональными структурами. Научно-техническое сотрудничество у нас в целом развито довольно слабо, особенно с восточно-азиатскими странами. Что касается культурно-гуманитарных контактов, то, конечно, с Европой их больше. В культурном плане Россия в гораздо большей степени является европейской страной, чем азиатской.
- ШОС (с привлечением Индии, Пакистана, Ирана), ЕврАзЭс и ОДКБ (с Узбекистаном) – не является ли это отражением стремления России в новых условиях использовать старые наработки СЭВ и Варшавского договора?
- Откровенно говоря, я не вижу ничего от СЭВ и Варшавского договора ни в ШОС, ни в ОДКБ, ни в ЕврАзЭС. ШОС вообще не интеграционная, не военно-политическая организация. В ней очень сложно увидеть параллель с СЭВом и Варшавским договором, где было одно доминирующее государство – СССР. В ШОС такого государства нет и быть не может. Что же касается ЕврАзЭС, то пока это - довольно зыбкая экономическая структура, стремящаяся к созданию зоны свободной торговли.
- Когда и на каких условиях возможно компромиссное решение вопроса о мирном договоре с Японией и Южно-Курильских островах?
- Условия, которые выдвинул Владимир Путин – это выполнение Декларации 1956 года. По ней СССР соглашался отдать Японии два острова – Шикотан и Хабомаи. Что касается Японии, то она всегда руководствовалась формулой «все, или ничего». Такая официальная позиция полностью разделяется и общественным мнением. В рамках подобного подхода подписание мирного договора предполагает признание японского суверенитета над четырьмя островами Курильской гряды. Компромисс на такой позиции мне представляется маловероятным.
- Каким лично вам видится решение этой проблемы?
- Я вижу это решение в контексте европейских ценностей ХХI века. Вспомним, сколько крови было пролито в Европе из-за Эльзаса и Лотарингии, а сейчас этот вопрос никого не волнует. К сожалению, в российско-японском споре мы застыли на уровне середины ХХ века. Сегодня проблема суверенитета над той или иной территорией уже не играет особой роли, если обеспечены свобода экономической деятельности и свобода передвижения граждан.
- На ваш взгляд, стратегическая линия Кремля в АТС сформулирована полностью?
- Я вообще не могу сказать о полностью сформулированной линии России во внешней политике. Пока мы чаще реагируем на те или иные вызовы. Кроме того, Россия имеет дело с очень быстро развивающейся Азией. Не секрет, что в экономической сфере уже через несколько десятилетий Китай станет крупнейшей мировой державой, на одно из ведущих мест выйдет и Индия. Обе страны будут заметно опережать Россию. В этих условиях надо весьма аккуратно вести политику, выстраивать партнерские отношения с быстро растущими экономиками. К чести сказать, пока грубых ошибок на восточном направлении допущено не было, но и инициативы не достает.
Беседовал Олег Назаров
© Copyright Фонд "Политика", 2003