Правительство и конкурентоспособность
Административная реформа, о необходимости которой так долго говорили российские реформаторов, началась. Сформирован новый кабинет, и в процессе его создания произошел ряд изменений, который могут претендовать на то, чтобы называться революционными.
Во-первых, это самая серьезная реформа исполнительной власти за последний век – с тех пор, как Сергей Витте стал первым российским премьером. Ведь даже Ленин, придя к власти, мало что поменял в прежней структуре правительства. С некоторым знанием дела могу сказать, что во вторник произошла стремительная «вестернизация» кабинета, он обрел те же состав и функции, которые присущи любому правительству в любой западной стране.
Конечно, это не значит, что аппарат автоматически станет столь же эффективным, как в развитых демократиях. Сфера компетенции правительства все еще избыточна, что сохраняет почву для коррупции, а компетентность госчиновничества оставляет желать лучшего. Но первый – и очень решительный – шаг в сторону нормальной административной системы уже сделан. Министерства становятся полноценными государственными институтами, где собственно и будет вариться социально-экономическая политика. Всемогущество вице-премьеров и аппарата правительства – отличительная особенность советской правительственной системы – уходит в прошлое вместе с самими вице-премьерами, у Михаила Фрадкова остался всего один заместитель – Александр Жуков.
Во-вторых, решается (пусть и не очень кардинально) проблема разделенности исполнительной власти на президентскую и правительственную составляющие, что нередко приводило к трениям между Кремлем и Белым Домом. Руководителем аппарата правительства стал Дмитрий Козак, до последнего времени занимавший пост первого заместителя главы Администрации Президента (АП). Никогда еще в современной России столь высокопоставленный сотрудник АП не занимал в кабинете столь высокий пост.
В-третьих, на качественно более высокий уровень выходят взаимоотношения правительства и парламента. Дело не только в том, что в Думе сложилось стойкое пропутинское большинство. Особое место в нынешнем правительстве теперь принадлежит Жукову, одному из самых опытных российских парламентариев и еще недавно первому заместителю председателя Госдумы. Никогда еще в современной России столь высокопоставленный представитель Думы не занимал в кабинете столь высокий пост. Причем, уверен, именно Жуков станет ответственным за подготовку тех законопроектов, которые будут выходить из недр Белого дома. Участие парламентариев в выработке законов еще на ранней стадии их подготовки заметно расширится. А это значит, что большая часть противоречий между парламентом и кабинетом (а противоречия эти неизбежны) будет сниматься еще до вынесения законопроектов в Думу, и скорость ее работы возрастет. Хотелось бы надеяться, что это произойдет без ущерба для качества.
В-четвертых, момент, на который мало кто обратил внимание. Очень похоже, новую роль обретает Совет Безопасности. Во времена Владимира Рушайло, человека с опытом работы в милиции, этот орган занимался в основном внутренними делами, среди которых на первом месте была Чечня. Мои знакомые из Совета национальной безопасности (СНБ) США жаловались, что у них нет симметричного партнера по переговорам в России. Асимметрия была тем более заметна, что американский СНБ является органом по выработке и координации внешней и оборонной политики, а наш СБ ни на что такое даже не претендовал. Теперь времена изменятся. Приход бывшего министра иностранных дел Игоря Иванова символизирует явную переориентацию Совета Безопасности на вопросы более глобальные. А если учесть, что в прежней системе власти именно МИД отвечал за внешнеполитическую координацию, эта функция (или ее часть) может отдрейфовать вместе с Ивановым в СБ.
В-пятых, нельзя не заметить изменения в соотношении сил в окружении Путина. До последнего времени было принято говорить о трех основных околокремлевских группировках – ельцинской «семье», силовиках и питерских либералах. Реформа правительства по сути закрыла «семью», ее представители (Рушайло, Михаил Лесин, Михаил Швыдкой) уходят из первого правительственного эшелона. Силовики свои позиции сохранили, а либеральные экономисты даже усилили: и Алексей Кудрин, и Герман Греф фактически расширили сферу компетенции и степень контроля за ключевыми экономическими ведомствами. Кудрин ведает сейчас еще и налоговой службой, а Греф – таможней и государственными имуществом.
При этом я бы констатировал появление новой третьей силы, которую назвал бы непитерскими профессионалами или непитерскими технократами. Именно к этой группе следует отнести и Михаила Фрадкова, и Александра Жуков, и назначенного министром природных ресурсов бывшего пермского губернатора Игоря Трутнева, и нового министра транспорта и связи Игоря Левитина.
Повышение конкурентоспособности России было заявлено Путиным в качестве главной цели второго срока президентства. Для решения этой задачи само правительство должно быть конкурентоспособным.
Движение в эту сторону явно произошло.
В. Никонов
© Copyright Фонд "Политика", 2003