|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
||
|
|
|
Глобальный ноль (А если не будет ядерного оружия?) На следующей неделе в Москву приезжает президент США Барак Обама. На фоне заявленной «перезагрузки» в российско-американских отношениях в практическую плоскость перешла подготовка к заключению нового соглашения по ограничению стратегических наступательных вооружений, который придет на смену истекающему в декабре 2009 года Договору СНВ-1. Примечательно, что началу переговоров предшествовало выдвижение группой авторитетных американских отставников (включая бывших госсекретаря Генри Киссинджера или министра обороны Уильяма Перри) инициативы «глобального нуля», то есть, постепенного всеобщего ядерного разоружения. Об этой инициативе, в принципе, позитивно отозвались и Обама, и Дмитрий Медведев. Так что же, будем решительно избавляться от ракетно-ядерного оружия? Не все так просто. Вообще-то, «глобальный ноль» - не новость. Обязательство идти к полному ядерному разоружению приняли на себя все участники Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), заключенного 45 лет назад. Под ним стоят подписи и всех официальных участников ядерного клуба – США, России, Великобритании, Франции, Китая. То есть, речь практически идет о выполнении договорных обязательств, отрицать которые главы этих государств не станут. Однако практическая реализация «глобального нуля» вызывает немало вопросов. Прежде всего, ноль чего? Авторы нынешней американской инициативы говорят о ядерных боеголовках на стратегической триаде (межконтинентальный баллистические ракеты наземного базирования, баллистические ракеты на подводных лодках и стратегические бомбардировщики). То есть, упрощенно говоря, предлагается уничтожить все, что может долететь с территории России до Америки и наоборот. Но как быть с нестратегическим оружием? Тактические ядерные заряды есть и на ракетах малой дальности, крылатых ракетах морского и воздушного базирования. А о них речи вообще нет. Для нас этот вопрос имеет значение: Россия окружена американским военными базами, аэродромами, военно-морскими группировками, чего нельзя сказать о Соединенных Штатах. Ноль по стратегическим ядерным вооружениям обернется абсолютным американским превосходством по нестратегическим. Далее, мы говорим о «нуле» развернутых боезарядов или также снятых с носителей, но готовых к развертыванию в течение часов, если не минут? До сих пор наши американские партнеры готовы были договариваться исключительно о развернутых, а складированные считать отказывались (проблема «возвратного потенциала»). Складировано у них много. Совершенно не понятно, как продвижение к ядерному нулю может быть совместимо с резким наращиванием обычных вооружений, что мы наблюдаем повсеместно. По обычным вооружениям страны НАТО обладают сегодня многократным превосходством над Россией, и это превосходство только увеличивается. Их военные расходы в десятки раз превосходят наши. Ракетные войска стратегического назначения - наиболее боеспособная и боеготовая часть российских Вооруженных Сил, являющаяся абсолютным гарантом нашей безопасности. Именно от них нам предлагают отказаться в первую очередь. При этом ни одна западная страна не ратифицировала Договор об обычных вооруженных силах в Европе (ДОВСЕ), который и сам по себе нуждается в серьезной ревизии. Существуют сценарии, при которых Россия просто незащитима без применения ядерного оружия. Когда шли дебаты по поводу расширения НАТО, мне не раз доводилось быть участником одного и того же диалога с западными партнерами: - Почему вы, русские, так боитесь расширения? Неужели вы думаете, что НАТО может на вас напасть? - А почему нет? - Но ведь у вас есть ядерное оружие! А если его не будет?.. Еще один вопрос, который не мешало бы прояснить на пути к «глобальному нулю»: как к этой идее относятся другие участники ядерного клуба. Пока разговариваем мы с США, другие присоединяться явно не спешат. Интересно мнение Великобритании, чьи ядерные силы интегрированы с американскими настолько, что не будет преувеличением говорить об их объединенной ядерной группировке. Или Франции, которая после длительного перерыва вернулась в военную организацию НАТО. Или Китая, играющего все более заметную роль в военно-стратегических вопросах. А есть еще страны, которые уже обладают ядерным оружием, но не входят в ДНЯО - Израиль, Индия, Пакистан. К ним следует добавить Северную Корею, возможно, Иран… Никто из них об интересе к «нулю» не заявил. Более того, количество неофициальных членов ядерного клуба с учетом американской политики последнего десятилетия может возрасти. Лично слышал от представителей «проблемных» стран, что после Югославии и Ирака никто не убедит их в ненужности атомного потенциала – США не нападают на ядерные государства. Какой уж тут ноль. Аксиома разоружения – взаимосвязь наступательных и оборонительных систем. Движение к нулю по СНВ явно не может сопровождаться наращиванием группировки противоракетной обороны (ПРО) из Договора об ограничении которых США вышли в одностороннем порядке. Так же не лишне знать, собираются ли Соединенные Штаты вернуться в Договор о запрещении испытаний ядерного оружия? Есть ли будущее у контроля над обычными вооружениями? Собирается ли Вашингтон реагировать на наши предложения о запрете на милитаризацию космоса? Без ответов на все эти вопросы «глобальный ноль» невозможен. И, очевидно, движение к нему займет очень много времени. Но это не значит, что саммите в Москве не нужно стремиться к конкретным договоренностям по дальнейшему разумному сокращению стратегических вооружений. Какие параметры могли бы считаться разумными с точки зрения обеспечения российской и глобальной безопасности? Первое. Количество оставляемых боезарядов может быть меньше, чем разрешалось Московским договором о стратегических наступательных потенциалах (1700-2200 единиц к концу 2012 года). Наши военные, полагаю, не без оснований, называют цифру в районе 1,5 тыс. боеголовок как достаточную для обеспечения обороноспособности страны. При этом должна быть решена проблема зачета «возвратного потенциала». Второе. Количество носителей в триаде можно радикально сократить по сравнению с Договором СНВ-1. Однако, при это, ни в коем случае нельзя допускать, как в ряде предыдущих договоров, первоочередного уничтожения того компонента триады, в котором мы сильны – ракет наземного базирования. Россия должны располагать такой структурой СНВ, которая будет удобна ей. Третье. Должна быть договоренность о взаимосвязи между сокращением СНВ и неразвертывании ПРО. На худой конец, следует договориться о качественных ограничениях на создаваемые системы противоракетной обороны. Четвертое. Необходимо четко прописать механизмы контроля за соблюдением договоренностей. Причем, они не могут носить односторонний характер, как это случалось ранее. При достижении этих условий возможен договор, который повысит нашу безопасность, а не снизит ее.
В. Никонов
|
|
|
|
|
|
|
||||
|
|
|
© Copyright Фонд "Политика", 2003 |
|
|
|