|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
||
|
|
|
Момент истины Мир уже никогда не будет таким, как прежде. То, что произошло 8 августа 2008 года, и то, как на происшедшее среагировал Запад, оказалось настоящим моментом истины для всех. Расхождения в мировосприятии оказались абсолютно непримиримыми. Позавчера Евросоюз объявил свой вердикт. Решительно осудить действия России на Кавказе и признание независимости Южной Осетии и Абхазии. Переговоры о Соглашении о партнерстве и сотрудничестве заморожены до вывода войск из Грузии. Дело не в жесткости или мягкости вердикта. Дело в том, что ЕС поддержал агрессора. Что на Западе не понимают и не хотят понять? Для России трагические события 8 августа имеют такое же значение, какое для Соединенных Штатов атака на Всемирный торговый центр и Пентагон 11 сентября 2001 года. На нас неожиданно напали. Количество жертв сопоставимо: около 2 тысяч жизней, в основном, российских граждан в Южной Осетии, около 3 тысяч – в башнях близнецах Нью-Йорка. Мы дали справедливый и совершенно адекватный отпор. Вот только реакция на эти два события была далеко не одинаковой. Тогда, 7 лет назад Москва первой выразила соболезнование и поддержку Америке, предложив и конкретную помощь в искоренении угрозы, существовавшей для США. Сейчас мы не только не дождались соболезнований и поддержки. Ответом Запада стали твердое обещание как можно скорее восстановить вооруженную силу агрессора и отправка на помощь ему военно-морских сил с ядерным оружием на крылатых ракетах. А вот теперь представьте, как к нам стали бы относится в Вашингтоне, если бы ответом России на теракты 11 сентября стали усилия по восстановлению военной мощи аль-Кайды и отправка кораблей ВМФ в окрестности Нью-Йорка!? Говорят, Россия реагировала непропорционально, не должна была применять силу за пределами Южной Осетии, собственно на территории Грузии, не должна была признавать независимость Абхазии и Южной Осетии. Интересно, как измерить пропорциональность реакции, когда сотни твоих граждан и военнослужащих уже мертвы, и их продолжают убивать артиллерийским огнем. Когда России можно задействовать войска? Когда разрушен Цхинвал? Или дождаться, пока разрушат Владикавказ? Или когда подойдут к Смоленску или к Московской кольцевой дороге? Как можно было защитить Южную Осетию, не заходя на грузинскую территорию, если огонь по ней велся и с этой территории тоже, если оттуда поднимались самолеты со смертоносным грузом? Именно с этой территории убивали наших солдат. Агрессору нужно вырывать зубы, именно для этого американские войска после 11 сентября оказались за тысячи километров от своей территории – в Афганистане. А нам надо было просто наблюдать? Ясно, что российские военные уничтожили по максимуму все то, что по ним стреляло. Теперь насчет признания. Сколько раундов геноцида должно состояться, чтобы признали право людей не просто на мирное существование, а на жизнь? Сколько раз Грузии еще надо было позволить развязывать войны против маленьких соседних народов, чтобы лишить ее права повелевать этими народами? Пять, десять? Или хватит уже тех геноцидов, что были? И в чем же в итоге Россия не права, и за что на нас накладывают санкции? Похоже, за то, что мы воспротивились против того, чтобы нас уничтожали. Мы возразили против того, что «наше место на кладбище», как сформулировал это Владимир Путин. Но даже в этом с нами не согласились. Как можно относиться к государствам, которые даже не признают твое право жить? Потрясающе звучат западные аргументы о том, что Грузия права потому, что она демократия. Даже если это было бы так, то неужели демократиям можно безнаказанно убивать? Впрочем, похоже, наши западные партнеры действительно так думают: демократиям можно убивать. И действуют в этом ключе. Причем, демократия – это то, что Запад называет этим словом. На постсоветском пространстве все антироссийские силы автоматически становятся «демократическими». Даже Саакашвили, разогнавший оппозицию, независимые СМИ, фальсифицировавший выборы, не признающий прав нацменьшинств. Если режим в Тбилиси – демократия, то режим Медведева – супердемократия. Запад на нас обиделся и пересматривает отношения. У нас есть гораздо больше оснований для обиды. Только вот чувство это не продуктивное. И у нас если и были иллюзии в отношении западных партнеров, то небольшие, а теперь их стало еще меньше. Мы не против западных стран. Мы даже хотели и все еще хотим быть с ними в неразделенном общеевропейском доме. Только нас в этот дом не пускали и не пускают. Европейское строительство после «холодной войны» шло не столько вместе в Россией, сколько против России. Но если хотят пересматривать отношения – пусть пересматривают. Мы тоже пересмотрим. Слава Богу, мир состоит не из одного Запада. «Мировое сообщество», от имени которого он любит выступать, состоит из максимум 27 стран, которые, к тому же, редко о чем могут между собой договориться. А собственно прогрузинское лобби ограничено США, частично Великобританией, Польшей, Латвией, Эстонией и Литвой. Всего в мире сейчас около 250 государств, из них в ООН – более 190. И, уверяю вас, позиция подавляющего большинства из них по огромному количеству вопросов кардинально расходится с мнением «мирового сообщества». В том числе и по грузинскому, в чем мы смогли убедиться на прошлой неделе по итогам саммита Шанхайской организации сотрудничества, которая поддержала усилия России в Грузии. В странах ШОС – вместе с наблюдателями – проживает половина человечества. А есть еще десятки и десятки других стран, где к России относятся получше, чем к США и их сателлитам. В этих условиях угрозы изоляции звучат довольно нелепо: не может меньшее изолировать большее. Мы абсолютно не настроены на конфронтацию с Западом, и если она случится, это будет не наш выбор. Но как Россия может теперь относиться к странам, которые заняли именно ту позицию, которую заняли?! Одно могу сказать точно. Отношение россиян к Западу уже никогда не станет таким, как до 8 августа. В. Никонов
|
|
|
|
|
|
|
||||
|
|
|
© Copyright Фонд "Политика", 2003 |
|
|
|