Мы и новый миропорядок
Сейчас много говорят о том, что война в Ираке знаменовала собой установление нового мирового порядка. Воцаряется доминирование одной беспрецедентно могущественной сверхдержавы, которая делает, что хочет; разрушаются принципы международного права; единый Запад перестает существовать, раскалываясь на воинственные Соединенные Штаты и миролюбивую Европу, в союзе с которой Россия должна противодействовать злонамеренной американской гегемонии. В чем-то эта картина соответствует действительности. Но только в чем-то.
Новый мировой порядок возник не сейчас, а в 1991 году, когда вторая сверхдержава совершенно добровольно самораспустилась. Никто, в том числе и Америка, на этом сильно не настаивал, Союз разрушили мы сами. После этого в мире действительно не осталось ни одной силы, которая могла бы - по крайней мере, в военном отношении - выступить противовесом США. Мощь Соединенных Штатов проистекает не из их злонамеренности, а из слабости остальных, нас - в том числе.
Сила США не беспрецедентна, и их могущество не безгранично. Доля современной Америки в мировой экономике (22%) сопоставима с долей Европейского союза и заметно меньше, чем была, скажем, у самих Соединенных Штатов после Второй мировой войны (40%), или у Китая в середине XVIII века (36%). Военная машина колоссальна, однако вряд ли возможно представить себе ее применение против ядерных держав. Американцы не могут всего, а тем более - всего сразу.
Не все из того, что делают США, плохо для нас. Уничтожение режима афганских талибов, угрожавших Средней Азии, демократизация государств к югу от российских границ вполне отвечают интересам Москвы. А потери в постсаддамовском Ираке - результат скорее собственных политических просчетов.
Вряд ли справедливо рассматривать мир до Ирака как замечательное место, где господствовали принципы права, демократии, законности и порядка. В годы "холодной войны" международное право вообще не действовало: сила применялась обоими лагерями постоянно и повсеместно, но никогда - по решению Совета безопасности ООН (за единственным исключением, когда американцы из-за бойкота Советским Союзом одного из заседаний отправили свои войска в Корею в ооновских голубых касках). Мир начала XXI века оказался еще более хаотичным. Когда Индия или Пакистан в обход всех запретов обзаводились ядерным оружием, некому оказалось не только этому помешать, но даже сильно возражать. Как выяснилось, огромное количество стран планеты просто нежизнеспособно, а у власти в них - коррумпированные, неадекватные кровавые диктаторы, тянущиеся к оружию массового поражения, но надежно защищенные от мирового сообщества совершенно законными принципами государственного суверенитета. Международное право дает нулевые основания для действий против террористов, действующих с территорий суверенных государств, как это было в случае с окопавшимся в Афганистане Бен Ладеном, с чеченскими боевиками в Панкисском ущелье Грузии. Или против диктаторов (типа кампучийского Пол Пота), миллионами вырезающих собственный народ. Считать существующее международное право, придуманное в основном Сталиным и Черчиллем в 1945 г., верхом совершенства для мира XXI века не стоит. Оно должно совершенствоваться в сторону возможности санкционированного ООН применения превентивных военных акций и гуманитарных интервенций - и это может стать совместным делом для всех великих держав.
Но принципы даже действующего международного права - это то, что по большей части еще предстоит утвердить. И произойдет это, похоже, не к следующему понедельнику, как многим хотелось бы.
Рост разногласий между двумя берегами Атлантического океана налицо. Сплачивавший фактор совместной борьбы с "советской угрозой" исчез, и всерьез заговорили о различии ценностей США и Европы. В самой нашумевшей книге этого года - "О рае и силе" - ее автор, политолог Роберт Кейган говорил об американцах как пришельцах с воинственного Марса, а европейцах - с несущей любовь и мирские радости Венеры.
У многих наших экспертов и политиков, особенно тех, которые хотели бы заняться игрой на американо-европейских противоречиях, сложилось впечатление, будто Ирак поставил Россию в ситуацию выбора между Старым и Новым светом. Однако я все же не стал бы преувеличивать масштабы расхождений внутри Запада. В стратегическом и экономическим отношениях США для Европы всегда будет самым значимым партнером. Куда более значимым, чем Россия.
Эмоционально Россию всегда будет тянуть к "старой Европе", которая является нашим основным торговым партнером, и к концепции многополярности, воспринимаемой в мире как синоним антиамериканизма. Европейский вектор - для нас естественный, однако не следует забывать, что ЕС - очень сложный партнер. Если оставить в стороне Ирак, все наши главные внешнеполитические проблемы - именно с Европейским Союзом, а не с США. Пока единственным результатом существования оси Москва-Берлин-Париж явилось принятое по инициативе депутатов от правящей в Германии Социал-деморкатической партии решение Парламентской ассамблеи Совета Европы о создании международного трибунала по расследованию военных преступлений в Чечне. К этому можно добавить и наше невступление в ВТО, и антидемпинговые преследования российских товаров, и шенгенский визовый режим, и калининградский транзит.
Оставаясь на почве реальности, на позициях собственных национальных интересов, мы вынуждены будем находить общий язык и с Америкой. Хотя бы для того, чтобы не оказываться всегда, в любой ситуации и впредь в лагере проигравших. Соединенные Штаты - партнер тоже трудный, но абсолютно необходимый.
В.Никонов
© Copyright Фонд "Политика", 2003