Россия и мир после G-8.
Ожидание саммита «большой восьмерки» в Питере сопровождалось большими переживаниями. Однако, эти переживания ограничивались в основном журналистскими и экспертными кругами, а также отдельными политиками - типа американского сенатора Джона Маккейна, предлагавшего исключить Россию из G-8 за неправильное поведение. Что касается Кремля, то меня поражало олимпийское спокойствие, которое там царило в преддверии и во время саммита. Москва явно не предавала саммиту значения больше, чем, скажем, празднованиям 300-летия Санкт-Петербурга или 60-летия Победы. Поэтому на вопрос о том, сбылись ли ожидания российского руководства от председательствования в «восьмерке», можно дать только положительный ответ. Хотя бы потому, что ожидания никак нельзя было назвать завышенными.
Если от чего-то опасались неожиданностей, то не от самого саммита G-8, а от российско-американской встречи, учитывая недавнюю речь Ричарда Чейни и постоянное подзуживание со всех сторон президента Буша «жестко поставить вопрос о демократии в России». И, действительно, именно в отношениях с США таился, пожалуй, единственный негативный сюрприз. Американское аграрное лобби и предвыборные соображения атакуемой оппозицией и непопулярной республиканской администрации Буша не позволили состояться согласию Вашингтона на вступление России во Всемирную торговую организацию. Теперь это дело может здорово затянуться. Грузия уже открыла ящик Пандоры, заявив о намерении передоговариваться с Россией, не исключаю, что примеру Тбилиси могут последовать и другие страны. А если Украина окажется в ВТО на минуту раньше нашей страны, то о членстве придется забыть - торговые переговоры с Киевом могут вестись вечно. Впрочем, в Москве не сильно переживают по поводу ВТО, поскольку не считают преимущества членства доказанными. Похоже единственными последствиями затяжки с американским решением пустить нас в ВТО станет неучастие «Шеврона » и «Конако» в освоении Штокмановского газового месторождения и покупка «Аэрофлотом» новой партии самолетов не у «Боинга», а европейского «Эйрбас».
А публичная часть обсуждения проблемы демократии в России обернулась фарсом. Присутствие аж двух первых замов госсекретаря США на сборище ультранационалистской, ультракоммунистической и ультралиберальной партий (Лимонов - Анпилов – Касьянов) с общим рейтингом менее 1 % трудно отнести к осмысленным политическим шагам уважающей себя страны. Подачу президента Буша, предложившего брать пример с Ирака в построении демократии, мог бы приветствовать любой полемист, а тем более такой опытный, как Владимир Путин, который сразу же под бурные аплодисменты выразил сомнение в целесообразности для России следовать иракской модели демократического развития.
Сама же встреча «восьмерки» была заслонена трагическими событиями на Ближнем Востоке. Кто-то из отечественных политиков даже увидел в этом позитивный аспект. Ярые критики Путина, обычно комментирующие события в России для западных телеканалов, получили меньше эфирного времени, чем можно было бы ожидать, не случись война в Ливане. Но, следует заметить, что главными ньюсмейкерами на саммите были вовсе не критики, а сам Путин и его команда, которые в спокойной ситуации могли рассчитывать на гораздо большее внимание мировых СМИ.
Между тем, ливанская драма явно ускорила процесс принятия решений на саммите и сближения позиций по всему кругу обсуждавшихся вопросов. Буквально на глазах за два дня сблизились взгляды на ближневосточный узел, что позволило принять общее заявление (которое, впрочем, могло быть более предметным). Присутствие в одном месте лидеров всех ключевых стран позволило впервые договориться о резолюции Совета Безопасности ООН по ракетным испытаниям Северной Кореи.
После саммита многие задавались вопросом: улучшил ли он имидж России и Путина? На мой взгляд, безусловно. Достаточно почитать западные газеты, тон которых сменился на куда более уважительный. Страна наша заявила о себе как о полноценном члене клуба серьезных держав. Но у вопроса есть и другая сторона. В принципе, имидж России и Путина в глобальном масштабе (если не брать узких слой западных СМИ и политического класса) и без того гораздо лучше, чем у большинства наших партнеров по G-8, да и у самой «восьмерки».
У этой организации устойчивая репутация «клуба жирных котов», собирающихся для обсуждения собственных проблем. Россия, на мой взгляд, внесла большой вклад в улучшение имиджа «большой восьмерки», развернув итоговые документы в сторону интересов не только наиболее развитых стран, но и остального, менее удачного человечества. В области энергобезопасности речь шла не только о правах потребителей энергии, заинтересованных в увеличении добычи и максимальной либерализации рынка, но и производителей, которых волнуют вопросы справедливой цены на невозобновляемые ресурсы, беспрепятственный транспортировки и долгосрочных обязательств потребителей. И такая наша постановка прошла. Документы по образованию и борьбе с эпидемиями тоже были развернуты в сторону менее развитых государств.
Размыванию образа замкнутого клуба способствовало приглашение в Стрельну лидеров Китая, Индии, Бразилии, Мексики, ЮАР. После того, как Путин и британский премьер Тони Блэр выступили за расширение «восьмерки», превращение ее в «девятку», «десятку» и т.д. становиться вопросом времени, как бы не сопротивлялись этому наши американские друзья, в принципе не любящие организации, которые они не контролируют (а увеличение числа членов клуба такой контроль осложнит). Но делать вид, что в «восьмерке» собрались самые влиятельные не сегодняшний день государства - это проявлять неадекватность в оценке идущих в мире перемен.
Так что формат «восьмерки» сам скоро может стать историей по мере формирования все новых самостоятельных центров силы в условиях уже фактической многополярности.
В.Никонов
© Copyright Фонд "Политика", 2003