Пространство интеграции
Вчера в Москве состоялся саммит Россия-Европейский Союз. А на следующей неделе пройдет заседание Совета глав государств-участников соглашения о формировании Единого экономического пространства (ЕЭП). И там, и там в центре внимания вопросы интеграции. С кем же мы интегрируемся – с Евросоюзом или с Украиной, Белоруссией и Казахстаном? Похоже, жизнь сделал выбор за нас.
Современный мир – мир интеграционных группировок. Наиболее продвинутый проект – ЕС, в состав которого с 1 мая входят 25 европейских стран. США сколачивают Ассоциацию свободной торговли Северной Америки (НАФТА), бразильцы с аргентинцами сбивают всех южноамериканцев в «Меркасур». Ливийский лидер Муамар Каддафи активно продвигает идею панафриканского общего рынка.
Логика интеграции понятна. Большие экономические пространства со свободным перемещением капиталов, товаров, людей и идей гораздо выгоднее для всех входящих в них стран, нежели узкие и замкнутые страновые рынки.
Это хорошо понимали во всех новых независимых государствах, возникших после распада Советского Союза. На словах выражая приверженность интеграции в рамках СНГ, многие бывшие союзные республики на деле устремились в Европейский Союз. Это стало официальной политикой Украины, Молдовы, Грузии. О членстве России в ЕС Ельцин говорил еще в 1994 году, а премьер Кириенко – в 1998-м. Путина, справедливости ради, такие идеи (а точнее – иллюзии) не посещают.
Сейчас стало более чем очевидно, что в ЕС нас попросту не ждут. Особенно наглядно это продемонстрировали заявления ряда официальных лиц Евросоюза о необходимости сделать паузу в расширении, прозвучавшие уже после торжественного приема 1 мая новых членов. ЕС и так уже перегрузил себя проблемами подъема слабых экономик восточноевропейских стран и обеспечения новым партнерам – весьма, как мы знаем, амбициозным и капризным – представительства в брюссельских органах управления. А здесь еще обязательство принять в 2007 году Болгарию с Румынией, обещания о том же ряду стран бывшей Югославии, постоянно стучащая во все двери ЕС Турция. Нас им еще только не хватало!
Нам честно дают понять, что в ближайшие десятилетия вопрос о приеме не только огромной России, но и меньших по размерам Украины, Молдовы, Белоруссии просто не стоит, не говоря уже о других участниках СНГ. Не примут нас в Евросоюз. Точка.
Но есть и другая сторона вопроса. К востоку от ЕС растет понимание того, что нам туда и не надо. Евросоюз – не только единый рынок, но и огромная бюрократическая структура, живущая в очень жестких рамках. Беря обязательство о вступлении в ЕС, кандидат подписывается под 90 тысячами страниц инструкций, которые обязан выполнять. Регулируется и регламентируется все – от размера бюджетного дефицита до размера дырок в производимом вами швейцарском сыре.
Эксперты, наблюдающие со стороны – особенно американские – считают, что именно из-за излишней забюрократизированности Европа развивается более медленными темпами, чем остальной мир. Экономика в зоне евро в последнее время растет не быстрее, чем на 1% в год. Есть опасение, что та же судьба ждет и еще недавно динамичные экономики стран Восточной Европы. Кроме того, там в ближайшее время предстоит разориться целым секторам народного хозяйства, которые неконкурентоспособны в общеевропейском масштабе, например – польскому сельскому хозяйству.
Напротив, темпы роста ВВП в России, Украине, Казахстане – от 7 до 12% в год – наивысшие в зоне ОБСЕ. Многие аналитики сходятся в том, что наш быстрый рост объясняются более свободным экономическим режимом, которого просто не будет, если мы поставим цель членства в ЕС и начнем брать на себя обязательства следовать европейским нормам. Похоже, в Европейский Союз нам не стоит так уж сильно стремиться.
Но интегрироваться, становиться частью широкой зоны свободной торговли нужно, не поступаясь при этом политическим суверенитетом и вовсе не поворачиваясь спиной к Европе, которая остается важнейшим торговым партнером для России и других стран СНГ. Для этого и создано Единое экономическое пространство.
Скажете, объединение недостаточно широко, оно не охватывает даже всей территории бывшего СССР. Но нечто всегда лучше, чем ничего. А Россия, Украина, Белоруссия и Казахстан – это страны, на которые приходилось больше 85% экономики бывшего Союза, и которые располагают емким евразийским рынком с 230 млн. потребителей. Это очень немало. ЕЭП вполне возможно. Соглашение о нем уже ратифицировано парламентами всех четырех стран. А политическая воля четырех президентов дает надежду на то, что эта инициатива не разделит судьбу СНГ.
Критики ЕЭП доказывают, что общий рынок и свободная торговля будут невыгодными для целого ряда отраслей российской экономики – энергетики, металлургии, пищевой промышленности. В краткосрочном плане – может и так. Но эти начальные потери компенсируются быстрым ростом объемов взаимного товарооборота.
К тому же за выгоды интеграции не грех и заплатить. Это тот случай, когда скупой может заплатить даже больше, чем дважды.
В. Никонов
© Copyright Фонд "Политика", 2003