|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
||
|
|
|
Выбор Британии Сегодня в Великобритании проходят парламентские выборы, которые с огромной вероятностью положат конец 13-летнему правлению лейбористской партии. Гордону Брауну, который сменил дважды приводившего партию к победе Тони Блэра, придется понести ответственность и за тяжелую экономическую ситуацию, и за промахи в избирательной кампании. Кризис очень больно ударил по Британии. Падение экономики было глубже среднеевропейского, накопленный госдолг достиг 68,1%. Но, хуже всего, дефицит бюджета только за 2009 год составил 167 млрд. фунтов стерлингов, или 11,8% от ВВП, а в этом году ожидается на отметке выше 12% - на уровне преддефолтной Греции. Агентство Moody’s впервые с начала своей деятельности в 1949 году рассматривает возможность снижения кредитного рейтинга Великобритании с неизменного Ааа, означающего верх надежности (этот рейтинг всегда присваивался также США, Франции и Германии). Наиболее авторитетный английский журнал The Economist кратко определил контекст выборной кампании: «конец эры халявы». В предкризисные годы были запущены многие затратные программы, позволившие улучшить школы и больницы, расширить ипотеку и т.д. Но, когда настали трудные времена, правительство не спешило затягивать пояса. А избиратели, привыкшие к этим затратным программам, требовали от правительства их продолжения и даже расширения. Осуждали лишь парламентариев, в массовом порядке замешанных в многочисленных скандалах, связанных с использованием ими денег налогоплательщиков на ремонт собственных вилл, устройство домиков для уток или удобрение газонов. Браун сделал коньками своей кампании опыт государственного управления и неизменность курса на активную роль государства в противостоянии кризисным явлениям. 96-страничный манифест лейбористов, названный «Будущее, справедливое для всех», призывал к продолжению «активной промышленной политики», расширению строительства скоростных автомагистралей и железных дорог, развитию ветряной энергетики. Обещались увеличение минимальной зарплаты, увеличение госрасходов в области медицины и охраны правопорядка. Засидевшиеся в оппозиции консерваторы во главе с 43-летним лидером Дэвидом Кэмероном с воодушевлением обрушились на «эпоху безответственности» лейбористских правительств, которые не умеют жить по средствам. Кроме того, тори решили сыграть на растущем недовольстве бюрократией Европейского союза, призывая к более независимой от Брюсселя политике. Их 130-страничный манифест был озаглавлен «Приглашение участвовать в правительстве Британии» и строился на идее «власти народа», который должен сам проявлять инициативу и ответственность. Родители должны иметь право голоса в управлении школами, пациенты – больницами; необходимо усиливать демократию на низовом уровне, чаще проводя местные референдумы, и позволить благотворительным организациям играть большую роль в социальном обеспечении. Консерваторы уже чувствовали запах победы. Браун отвечал, обвиняя тори в желании оставить людей один на один с кризисом, но при этом демонстрировал растущее отставание от консерваторов в поддержке общественного мнения. Стремясь спасти положение, премьер пошел на беспрецедентный для британской политики шаг – он согласился участвовать в дебатах между лидерами партий. Обычно дебаты помогают слабым, поэтому главы государств и правительств стараются их избежать. Очевидно, Браун решил, что положение настолько безвыходно, что можно и рискнуть. И ошибся. Другую ошибку допустили уже обе партии, пребывавшие в уверенности, что английская политическая система остается двухпартийной, и совершенно не уделившие внимания третьей – либерально-демократической – партии. Первые в британской истории теледебаты, заставившие прильнуть к экранам всю страну, резко изменили расклад сил: в группу лидеров решительно ворвался 43-летний глава либеральных демократов Ник Клегг, оказавшийся прекрасным оратором и очень необычным для Англии политиком. Его прадед Игнатий Закревский был полтавским землевладельцем, его наполовину русский отец – банкиром; мать – голландка, во время войны сидевшая в японском концлагере в Индонезии, жена – дочь испанского сенатора. Подчеркнутый космополит, говорящий, помимо английского, на голландском, французском, испанском и немецком языках, он большую часть сознательной жизни проработал как раз в структурах Евросоюза и высказывался за более тесную евроинтеграцию Великобритании. Он принес в британскую политику, традиционно построенную на жестком межпартийном конфликте, то, чего в ней никогда не было – дух компромисса и стремление договариваться, что как раз и отличает политику ЕС. Клегг оказался способным соревноваться в телегеничности со считавшимся непревзойденным оратором Кэмероном, перехватывая его лозунги решительных перемен. А Браун, весьма уверенно проведший дебаты с содержательной стороны, уступил обоим молодым претендентам в скорости реакции, остроумии, его взгляд был усталым и малоподвижным (он не видит левым глазом). Опрошенные избиратели отдали предпочтение Камерону и Клеггу, на всех дебатах Браун оказывался последним. Положение премьера окончательно ухудшилось, когда он, мило побеседовав с пожилой избирательницей Джиллиан Даффи, сел в машину и, не обратив внимание на включенный радиомикрофон, устроил разнос своей команде за то, что не избавила его от общения с этой «фанатичкой». Извинения не помогли. В итоге лейбористы подходят к выборам с минимальными шансами на успех. Но и консерваторам победа далеко не гарантирована. Либеральные демократы, отобрав голоса у обеих ведущих партий, похоже, создали такую ситуацию, при которой ни у одной из них не будет большинства, необходимого для формирования правительства. Предсказывать будущий правительственный расклад можно будет только после того, как мы узнаем количество мандатов у каждой из партии, которое может вовсе не совпадать с национальными рейтингами, поскольку выборы идут исключительно по одномандатным округам, и в каждом из них свой расклад. Судя по предварительным оценкам, консерваторы могут занять первое место, но не наберут 50% мест. Это значит, что они либо сформируют однопартийное правительство меньшинства, которое окажется политически беспомощным и вынуждено будет через год-два идти на досрочные парламентские выборы. Либо впервые за много десятилетий возникнет коалиционное правительство, вероятно, из тори и либерал-демократов. Оно тоже будет не самым эффективным и устойчивым, учитывая идеологическую пропасть между этими двумя партиями. А также то, что любому правительству придется идти на меры, которые из-за их непопулярности на выборах не обсуждались – сокращать бюджетные расходы и/или увеличивать налоги. В любом случае, уже очевидно, что правительство будет новым, а британская политическая система претерпит – уже претерпела – кардинальные изменения. Двухпартийная классика в прошлом. И еще одна вещь произошла впервые за последний век. На выборах совершенно не звучала тема отношений с Россией. Это значит только одно: мы стали для англичан нормальной страной. А это дает надежду на налаживание нормального взаимодействия с новым правительством на Даунинг-стрит.
В. Никонов
|
|
|
|
|
|
|
||||
|
|
|
© Copyright Фонд "Политика", 2003 |
|
|
|