|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
||
|
|
|
Частичная перезагрузка Вчера в Москве стартовали официальные российско-американские переговоры, имеющие целью заключение нового Договора о стратегических наступательных вооружениях (СНВ). Именно этот Договор рассматривается главным индикатором объявленной Президентом Бараком Обамой «перезагрузки» в российско-американских отношениях. Насколько радикальной может быть такая «перезагрузка»? Логика развития событий настраивает на осторожный оптимизм. Конечно, Обама – человек современный, не сильно обремененный стереотипами времен «холодной войны», которые столь наглядно просматривались в идеологии и действиях, скажем, Джорджа Буша-мл. или Джона Маккейна. Однако, внешняя политика любого государства – вещь довольно инерционная, и менять долговременные приоритеты – даже по инициативе первого лица – не так-то просто. Об этом напомнил на днях и сам Обама, объявив о возобновлении работы военных трибуналов в тюрьме Гуантанамо, которые сам еще недавно закрывал. Российским политикам также нелегко будет расстаться с глубоко укоренившимися подозрениями в отношении намерений США, от которых, как полагают в Москве, в последние годы были одни лишь неприятности и унижения. Да, в значительной степени теряют актуальность те факторы, которые вызвали предыдущее обострение в отношениях между Россией и США – агрессия в Ираке и «оранжевая революция» в Киеве с последующим затягиванием Украины в НАТО. Из Ирака Соединенные Штаты собрались потихоньку уходить, а откровенно антироссийский проект на Украине оказался не слишком популярным. Принятие Украины, а также Грузии в НАТО, обещанное на прошлогоднем саммите Альянса в Бухаресте, в ближайшее время не состоится. И это хорошо: ничто так не отравляет отношения России и Запада, как расширение НАТО. Вместе с тем, американское военное присутствие в сопредельных с СНГ регионах сокращено не будет, а от планов расширения Североатлантического блока официально никто не отказывался и не откажется. Натовские военные учения в Грузии, несмотря на российские предупреждения об их, мягко говоря, нежелательности, проводятся. Как будет проводится и множество других запланированных на этот год учений с участием США и их союзников по периферии наших границ. Та часть внешнеполитической команды Обамы, которая занимается Россией, - заместитель госсекретаря, бывший посол в Москве Уильям Бернс, старший директор по России в аппарате Совета национальной безопасности Майкл Макфолл, да, пожалуй, и сама Хилари Клинтон – весьма профессиональна и настроена на сотрудничество. Именно они являются стратегами «перезагрузки». Однако сама эта стратегия, основанная на поиске общности интересов, широко критикуется в Америке, особенно, ветеранами (и инвалидами) «холодной войны». А во внешнеполитических ведомствах США трудится огромное количество людей, которые набирались опыта в бывших соцстранах и союзных республиках, где их главной задачей был отрыв этих государств от России, против которой они и привыкли работать. Специалисты, по-настоящему знающие Россию, работавшие в ней – в явном меньшинстве. Не случайно, что в Государственном департаменте не нашлось человека, способного объяснить разницу между «перезагрузкой» и «перегрузкой», что породило известный дипломатический казус. Прекрасно, что Обама заявил о готовности сохранить контроль над вооружениями, который готов был скончаться, останься у власти республиканцы. Боле того, он не исключил продвижения к миру, свободному от ядерного оружия, в чем встретил поддержку и со стороны своего российского коллеги Дмитрия Медведева. Однако, это вовсе не означает, что переговоры по поводу нового Договора СНВ, который придет на смену истекающему в декабре СНВ-1, обречены на успех. Камни преткновения известны. Первый, проблема так называемого «возвратного потенциала»: мы хотим ограничить все боеголовки и носители, включая и хранящиеся на складах, американцы готовы рассматривать лишь оперативно развернутые боеголовки и носители. Второе, Россия, и это недавно подтвердил премьер Владимир Путин, намерена связать вопросы стратегических наступательных вооружений с созданием американской системы противоракетной обороны. Администрация Обамы хоть и отложила развертывание компонентов ПРО (главным образом, из-за сомнений в их эффективности) в Польше и Чехии, но на возвращение к какими-либо положениям денонсированного Бушем Договора по ПРО вовсе не настроена. Переговоры обещают быть нелегкими. Причем, согласовывать новый Договор будут не только внешнеполитические, но и оборонные ведомства. В США при Буше руководство Белого дома по факту занимало более «ястребиные» позиции по международным вопросам, нежели военные, которые скорее сдерживали воинственный пыл администрации. Похоже, при Обаме положение меняется. В то время, как администрация заявила о новой эре в отношениях с Россией, военное руководство говорит об усилении «российской угрозы». Так, на мартовских слушаниях в сенате Джон Крэддок – глава европейского командования вооруженных сил США и главком НАТО в Европе – сказал буквально следующее: «Стратегическая обстановка на территории Европейского командования существенно изменилась в течение прошлого года, особенно вследствие но-новому жесткой позиции России в отношении наших друзей и союзников – тех, кто граничит с Россией, и тех, кто зависит от поставок российских энергоресурсов». С момента распада СССР прогноз НАТО основывался на отсутствии угрозы вторжения в Европе и Евразии. «Ошибочность этого прогноза теперь представляется доказанной». То есть, по оценке американских военных, Россия опасна и агрессивна, как никогда. Не самая лучшая оценка, если иметь в виду «перезагрузку». Администрация Обамы объявила своим главным международным приоритетом Афганистан, к которому сейчас добавляются прилегающие территории Пакистана. Усиливается и без того пристальное внимание к проблеме нераспространения оружия массового поражения, особенно в связи с ядерными программами Ирана и Северной Кореи. Бесспорно, по этим вопросам у России и США широкое поле взаимопонимания. Москва согласилась обеспечить наземный транзит невоенных грузов в Афганистан, голосовала за весьма жесткую резолюцию ООН в связи с испытанием КНДР баллистической ракеты. Но столь же очевидно, что Россия не пойдет так далеко, как США, в наказании Тегерана или Пхеньяна, никогда не поддержит военное давление на них. Кремль однозначно заинтересован в разгроме талибов, но при этом открыто критикует США за превращение Афганистана в источник наркотической угрозы и, похоже, не прочь возобновить в этой стране собственную игру. В российской элите широко распространено мнение, что экономический кризис резко ослабил позиции Соединенных Штатов в мире, и именно это явилось одной из причин решения о «перезагрузке», которое позволяет не множить противников. Кроме того, Россия является одним из пяти (вместе с Китаем, Японией, Великобританией и Бразилией) крупнейших кредиторов США, удерживающих их экономику на плаву. Поэтому от Америки ждут уступок. В Вашингтоне, напротив, пребывают в уверенности, что экономика России находится в состоянии свободного падения, и мы сильно нуждаемся в западных инвестициях. А потому ждут уступок от нас. Россия – крупнейший производитель энергии – и США – крупнейший ее потребитель – в принципе, могли бы иметь весьма продуктивный энергодиалог. Но пока и его нет. США больше озабочены тем, как ослабить энергетическую зависимость своих союзников от России и построить трубопроводы в обход ее территории. В Москве, со своей стороны, не проявляют особого желания допускать американские нефтяные компании на свои рынке. И так далее, и так далее. Тезис о «перезагрузке» породил много надежд. Непростительно не использовать шанс на перемены к лучшему в двухсторонних отношениях. Вместе с тем, чем радужнее надежды, тем больше бывают разочарования, если что-то идет не так. Поэтому градус ожиданий лучше не завышать. На всякий случай. В. Никонов
|
|
|
|
|
|
|
||||
|
|
|
© Copyright Фонд "Политика", 2003 |
|
|
|